Вопрос: Субсидиарная ответственность за нарушение порядка ликвидации: изменились ли подходы после вступления в силу Декрета N 7?

Ответ: Вступление в силу Декрета N 7 не повлекло существенных изменений подходов к субсидиарной ответственности за нарушение порядка ликвидации.

Законом о банкротстве предусмотрено два основания для привлечения лиц к субсидиарной ответственности по долгам «должника-банкрота»:

— банкротство является следствием действий (бездействия) лиц, имеющих право давать указания юрлицу <*>;

— основания для процедуры банкротства имеются, но обязанными лицами не подано своевременно заявление должника о банкротстве <*>.

Кроме того, Положением о ликвидации предусматривается самостоятельное основание для привлечения к субсидиарной ответственности «должника — не банкрота»
в случае, когда юрлицо было исключено из ЕГР вследствие процедуры ликвидации без применения процедуры банкротства в результате действий собственника имущества (учредителя, участника) или ликвидатора, допустивших нарушение
законодательства <*>.

Таким образом, привлечение определенного круга лиц возможно не только при процедуре банкротства, но и в случае ликвидации без применения процедуры банкротства.

Как показала наша практика, в период с 2015 по 2017 год резко возросло количество дел о привлечении к субсидиарной ответственности, возбуждаемых по первому из вышеперечисленных оснований <*>. Вступление в силу Декрета N 7 было призвано изменить сложившуюся правоприменительную практику. Однако на момент принятия Декрета N 7 возник вопрос о том, каким образом соотносятся нормы Декрета N 7, Закона о банкротстве и Положения о ликвидации.

Собственник имущества юрлица, признанного экономически несостоятельным (банкротом), его учредители (участники) или иные лица, в том числе руководитель юрлица, имеющие право давать обязательные для этого юрлица указания либо возможность иным образом определять его действия, несут субсидиарную ответственность при недостаточности имущества юрлица только в случае, если экономическая несостоятельность (банкротство) юрлица была вызвана виновными (умышленными) действиями таких лиц <*>.

Существует мнение, что такая формулировка нормы означает, что привлечение собственника, руководителя, иного лица к субсидиарной ответственности возможно исключительно в случае, если банкротство вызвано действиями соответствующих лиц. На наш взгляд, в таком случае указанная норма также должна отменять субсидиарную ответственность участников ОДО <*>, ответственность товарищей по обязательствам полного товарищества <*> и иные виды субсидиарной ответственности в корпоративных правоотношениях.

По нашему мнению, буквальное толкование нормы Декрета N 7 позволяет сделать вывод о том, что п. 5.6 Декрета N 7 упоминает только субсидиарную ответственность, возникающую при признании юрлица банкротом, и соответственно изменяет исключительно положения Закона о банкротстве о субсидиарной ответственности,
т.к. только Законом о банкротстве устанавливается субсидиарная ответственность «должника-банкрота». В то время как изложенное в п. 25 Положения о ликвидации основание привлечения к субсидиарной ответственности является самостоятельным и не претерпевает каких-либо изменений в связи с положениями Декрета N 7.

Таким образом, несмотря на то, что до сегодняшнего дня ведутся дискуссии о соотношении ч. 1 ст. 11, ч. 3 ст. 11 Закона о банкротстве и положений Декрета N 7,
по нашему мнению, совпадающему с мнением большинства теоретиков, нормы
Декрета N 7 не затрагивают действие п. 25 Положения о ликвидации. И соответственно собственник имущества и ликвидатор могут быть привлечены к субсидиарной ответственности в случае исключения из ЕГР без процедуры банкротства.