Статья 290 ГК содержит в себе норму-принцип, согласно которой участники гражданского оборота должны надлежащим образом исполнять обязательства.

Для того, чтобы стороны соблюдали принятые на себя условия обязательств, не меняли их и не отказывались от исполнения обязательств в одностороннем порядке, в ГК предусмотрена ст. 291. Она по своей сути связывает участников гражданского оборота и указывает на невозможность их освобождения от обязательств, за исключением случаев, прямо предусмотренных в законодательстве или договоре.

В системной взаимосвязи указанные нормы образуют защитный механизм для каждой из сторон и исключают всякую возможность их произвольного выхода из обязательства, даже в случае утраты интереса в исполнении.

Но в определенных экономических условиях возможность «ухода» из-под действия указанных выше норм посредством одностороннего отказа от исполнения договора становится актуальной, так как в некоторых случаях экономически выгоднее расторгнуть договор, чем сохранить существующие правоотношения. Для этого стороны на этапе заключения договора могут решить вопрос о необходимости включения в его текст условия, согласно которому любая из сторон вправе отказаться от исполнения договора, и, как следствие, от исполнения возникшего из него обязательства при наличии какого-либо условия (мотивированный отказ), так и без такового (немотивированный отказ).

В настоящее время в юридическом сообществе по вопросу о том, является ли односторонний отказ от исполнения договора сделкой либо самостоятельным способом прекращения обязательств сформировались два спорных подхода, при этом каждый из них обладает весомыми аргументами, склоняющими в свою пользу.

В статье автор раскрывает суть своей позиции, что односторонний отказ от исполнения договора — это односторонняя сделка.

Рассмотрим, как односторонний отказ от исполнения договора связан с секундным правом, как соотносится с зачетом, односторонним отказом от исполнения обязательства. Разберемся, какова практическая необходимость квалификации одностороннего отказа от исполнения договора в качестве сделки.

1. Связь одностороннего отказа от исполнения договора с секундным правом

В зависимости от разновидности договоров, а также выбранной модели поведения, в договоре может быть предусмотрено условие о праве стороны на мотивированный либо немотивированный (безусловный) односторонний отказ от его исполнения. При такой правовой конструкции, предусмотренное нормой ГК либо соглашением сторон право стороны на односторонний отказ от исполнения договора будет являться ее субъективным правом и может быть реализовано по собственному усмотрению.

Как известно, в правоотношениях с участием равных субъектов гражданского права (абз. 5 ч. 2 ст. 2 ГК) каждому субъективному праву корреспондирует соответствующая обязанность и наоборот. Однако в случаях, когда реализуется право на односторонний отказ от исполнения договора, срабатывает иной алгоритм, где праву на односторонний отказ обязанность не противопоставляется. Это объясняется тем, что право на односторонний отказ от исполнения договора не всегда может и должно создавать обязанность для другой стороны, поскольку такой отказ необходим динамике обязательств с целью развития гражданских правоотношений.

Когда реализуется право на односторонний отказ от исполнения договора, данному праву соответствует не обязанность другой стороны, а только связанность ее с этим правом, то есть с правом выбора управомоченной стороны. Эта связанность делает возможным для управомоченной стороны посредством одностороннего волеизъявления прекратить (изменить) обязательственное правоотношение между собой и другой стороной.

Возможность стороны действовать определенным образом в контексте одностороннего отказа от исполнения договора называют секундарным правом и определяют его как субъективное (частное) право, согласно которому его обладатель может своим односторонним волеизъявлением прекратить конкретное правоотношение посредством односторонней сделки. При этом данное субъективное право определяет способ поведения для конкретного лица, которое может быть закреплено в законе (например, в ст. 736 ГК) и (или) в соглашении сторон (например, п. 3 ст. 420 ГК).

Тот факт, что данному праву явно не корреспондирует обязанность, никоим образом не может влиять на квалификацию осуществления секундарного права как права уполномоченного лица своей односторонней сделкой прекратить правоотношение, поскольку отсутствие такой обязанности в конкретном случае не является его обязательным признаком.

Обязательным же признаком секундарного права выступает определенный правовой эффект, который всегда проявляется при его реализации. Этот эффект предопределен тем, что при осуществлении управомоченным лицом своего секундарного права такое волеизъявление порождает (устанавливает), изменяет или прекращает права и обязанности у другой стороны, то есть создается желаемый результат. Такой результат может выражаться, например, в виде возникшего договорного правоотношения вследствие акцепта оферты (ст. 408 ГК), прекращенного обязательства при заявлении зачета (ст. 381 ГК), последствий расторжения договора при одностороннем отказе от его исполнения (п. 1 ст. 423 ГК), принятия кредитором того исполнения, которое выбрал должник, исполняя альтернативное обязательство (ст. 301 ГК), досрочного возврата займа при его акселерации (ст. 764, 766, 767 ГК) и т.п.

Поэтому, если правовым последствием реализации права на односторонний отказ от исполнения договора является прекращение прав и обязанностей у другой стороны, то такой отказ целиком и полностью попадает под легальное понятие сделки. Как следствие, в зависимости от выбранной модели поведения право на односторонний отказ от исполнения договора является секундарным правом, которое реализуется по собственному усмотрению его обладателя, а именно посредством односторонней сделки.

Из этого следует вывод, что применительно к одностороннему отказу от исполнения договора секундарное право представляет собой возможность для одной стороны своей односторонней сделкой прекратить существующее договорное правоотношение с другой стороной. Поэтому решение вопроса о том, что односторонний отказ от исполнения договора является особым внесудебным способом прекращения обязательств, не может являться столь однозначным, поскольку, как будет указано ниже, прекращение некоторых обязательств также осуществляется через одностороннюю сделку. Соответственно, касательно доктрины секундарных прав принципиальным не является то, «от чего» заявлен односторонний отказ — от исполнения обязательства или договора, принципиальным же является непосредственно само действие и как оно осуществляется.

2. Соотношение зачета с односторонним отказом от исполнения договора

В ряде случаев, осуществляя секундарное право, одна сторона может односторонним волеизъявлением создать обязательственное правоотношение между собой и другой стороной. Например, к секундарным правам, направленным на возникновение обязательства, относится акцепт оферты, то есть право акцептанта своим односторонним волеизъявлением ввести в действие договор, а именно принять предложение оферента о заключении договора и тем самым создать все предусмотренные данным предложением права и обязанности, в том числе для лица, сделавшего оферту.

Аналогичным образом обстоит вопрос с зачетом (ст. 381 ГК). Он также реализовывается посредством одностороннего волеизъявления (заявления) одной стороны, но по своей правовой природе направлен не на создание прав и обязанностей для другой стороны, а на их прекращение.

Юридические последствия зачета и одностороннего отказа от исполнения договора являются схожими в том смысле, что оба выполняют задачу, связанную с прекращением обязательства (ст. 381, п. 3 ст. 420 и п. 1 ст. 423 ГК). Схожесть также прослеживается и в том отношении, что право на односторонний отказ от исполнения договора, как и право на зачет, осуществляются по усмотрению одной стороны в обязательстве.

Кроме того, если рассматривать юридическую природу зачета с точки зрения содержания правоотношения, под которым понимают субъективные права и юридические обязанности сторон, то право на осуществление зачета, как и право на односторонний отказ от исполнения договора, также является субъективным правом. В этом плане схожесть между зачетом и односторонним отказом от исполнения договора прослеживается и в той части, что праву на зачет, как и праву на односторонний отказ от исполнения договора, никакая обязанность не корреспондирует. В обоих случаях имеется лишь связанность, а в случае с зачетом — связанность пассивной стороны в обязательстве на осуществление права выбора активной стороной, то есть стороной, которая делает заявление о зачете.

В случае, когда активная сторона осуществляет право на зачет, такое действие так же, как и односторонний отказ от исполнения договора, реализуется посредством односторонней сделки, следовательно, одностороннее волеизъявление активной стороны, делающей заявление о зачете, влечет прекращение существующих правоотношений с пассивной стороной в полном объеме или в соответствующей части. Выходит так, что запуск процесса прекращения обязательства зачетом всецело находится в рамках усмотрения активной стороны и зависит от ее одностороннего волеизъявления.

В связи с изложенным возникает следующий вопрос. Поскольку в теории и практике зачет квалифицируется как односторонняя сделка, то стоит ли в этой связи отказываться от того подхода, что односторонний отказ от исполнения договора так же, как и зачет является односторонней сделкой, если между данными правовыми институтами имеется явное сходство как в плане процесса реализации, так и в плане правовых последствий, а также в том, что и в первом, и во втором случае право выбора на отказ от договора или на осуществление зачета принадлежит только тому лицу, которое обладает соответствующим правом?

Отвечая на этот вопрос стоит признать, что квалификация одностороннего отказа от исполнения договора в качестве сделки будет более удобной в практических целях, поскольку односторонний отказ от исполнения договора, как и зачет, будучи односторонней сделкой, можно будет признавать недействительным не через общие положения об обязательствах, в частности, через ст. 291 ГК, а по специальным основаниям, предусмотренным ГК для оспаривания сделок (например, ст. 167 — 182 ГК).

Соответственно, при очевидной схожести вышеназванных правовых институтов, направленных на прекращение обязательства, признавать одно из них сделкой, а другое — особым внесудебным способом прекращения обязательства, как с практической, так и с теоретической точки зрения, а также с точки зрения правовых последствий неправильно, поскольку в случае зачета имеет место непосредственное прекращение обязательства (ст. 381 ГК), а в случае одностороннего отказа от исполнения договора — правовой эффект в виде прекращения обязательства наступает не непосредственно, а опосредованно через институт расторжения договора (ст. 378, п. 1 ст. 423 ГК).

О том, как односторонний отказ от договора соотносится с отказом от исполнения обязательства и какова, по мнению автора, практическая необходимость квалификации одностороннего отказа от договора в качестве сделки, читайте в ilex