С 26 февраля 2018 г. вступили в силу основные положения Декрета № 7  <*>, который ввел новый подход – непривлечение к субсидиарной ответственности за бездействие. В статье Новый подход к субсидиарной ответственности

мы анализировали, кого и при каких условиях можно привлечь к субсидиарной ответственности, а также что понимать под умышленными действиями. Подумаем, действительно ли теперь нельзя привлечь лицо к субсидиарной ответственности за неподачу заявления об экономической несостоятельности (банкротстве).

Неподача заявления о банкротстве – особая форма бездействия

Основания для подачи заявления об экономической несостоятельности (банкротстве) предусматривает ч. 2 ст. 9, ч. 1 ст. 233 Закона «Об экономической несостоятельности (банкротстве)»  <*>. Если юридическое лицо не подаст в установленный срок такое заявление, виновные в этом лица будут солидарно нести субсидиарную ответственность по долгам юридического лица.

Закон «Об экономической несостоятельности (банкротстве)» называет неподачу заявления особой формой бездействия. Под виновными лицами понимаются руководитель юридического лица, председатель ликвидационной комиссии (ликвидатор) и (или) иные виновные лица, уполномоченные в соответствии с учредительными документами, договором или законодательством управлять юридическим лицом, в том числе принимать решение о подаче указанного заявления.

В связи с вышеприведенной законодательной нормой возникает проблема, связанная с ее применением или неприменением.

Суть проблемы заключается в том, что, с одной стороны, неподача заявления в рассматриваемой ситуации – это, безусловно, не действие, а бездействие.

Как мы уже отмечали, подп. 5.6 п. 5 Декрета № 7 закрепляет субсидиарную ответственность вышеназванных лиц по долгам юридического лица, находящегося в процедуре экономической несостоятельности (банкротства), лишь при совершении определенных действий. Тем самым он фактически освобождает этих лиц от субсидиарной ответственности, если речь идет о бездействии.

Декрет или Закон: какие нормы следует применять?

Подход 1

Напомним, что в соответствии со сложившимся в правовой системе Беларуси подходом при коллизии норм декрета и закона положения декрета превалируют над положениями закона <*>.

Правда, если исходить из норм Конституции и Закона «О нормативных правовых актах Республики Беларусь», нормы декрета и закона имеют равную юридическую силу. В частности, в случаях, предусмотренных Конституцией, в силу ч. 2 ее ст. 85 Президент издает декреты, имеющие силу законов.

То же фактически (и юридически) мы наблюдаем и в ч. 6 ст. 2 Закона «О нормативных правовых актах Республики Беларусь», согласно которой декрет – это НПА Главы государства, имеющий силу закона. Он издается в соответствии с Конституцией на основании делегированных Парламентом законодательных полномочий либо в случаях особой необходимости (временный декрет) для регулирования наиболее важных общественных отношений.

Однако в силу ст. 137 Конституции в случае расхождения положений декрета и закона закон имеет верховенство лишь тогда, когда полномочия на издание декрета предоставил закон. Абсолютно тождественное положение содержит и ч. 3 ст. 10 Закона «О нормативных правовых актах Республики Беларусь».

Таким образом, несмотря на то что декрет обладает силой закона, в действительности его юридическая сила выше.

Но даже если бы юридическая сила подп. 5.6 п. 5 Декрета № 7 и ст. 9 Закона «Об экономической несостоятельности (банкротстве)» была равной, то и тогда подп. 5.6 п. 5 Декрета № 7 превалировал бы. Дело в том, что Декрет № 7 принят позже Закона «Об экономической несостоятельности (банкротстве)».

Как закрепляет ч. 2 ст. 71 Закона «О нормативных правовых актах Республики Беларусь», в случае коллизии между НПА, обладающими равной юридической силой, если ни один из них не противоречит акту с более высокой юридической силой, действует акт, принятый (изданный) позже.

Таким образом, с одной стороны, если исходить из вышеприведенных законодательных положений, получится, что ч. 2 ст. 9 Закона «Об экономической несостоятельности (банкротстве)» не должна применяться с даты вступления в силу подп. 5.6 п. 5 Декрета № 7.

Подход 2

С другой стороны, ст. 9 Закона «Об экономической несостоятельности (банкротстве)» представляет собой так называемую специальную норму. Это значит, перед нами регламентация бездействия, относительно которого законодатель счел необходимым высказаться специально.

Иными словами, анализируемые нами положения ст. 9 Закона «Об экономической несостоятельности (банкротстве)» будут специальными по отношению к общим нормам подп. 5.6 п. 5 Декрета № 7.

В силу общепринятого в рамках белорусской правовой системы подхода специальные нормы превалируют над общими. Правда, только если речь идет о нормах равной юридической силы.

У изложенного подхода есть косвенное законодательное подтверждение в виде ч. 11 ст. 10 Закона «О нормативных правовых актах Республики Беларусь». В силу ее положений НПА, принятый (изданный) госорганом (должностным лицом), имеет большую юридическую силу по отношению к НПА госоргана (должностного лица) того же уровня, если у принявшего (издавшего) акт госоргана (должностного лица) были специальные полномочия на регулирование определенной области общественных отношений.

Однако, как мы уже указывали выше, в белорусском праве нормы декрета считаются обладающими более высокой юридической силой по сравнению с нормами законов.

Выводы

В качестве первого подхода мы должны признать, что приведенные выше положения ст. 9 Закона «Об экономической несостоятельности (банкротстве)» применяться с 26 февраля 2018 г. не должны.

Вместе с тем нам представляется, что при принятии подп. 5.6 п. 5 Декрета № 7 речь не шла о нивелировании субсидиарной ответственности за неподачу заявления об экономической несостоятельности (банкротстве). Данный вопрос, скорее всего, был вне рамок законодательной регламентации.

Однако правоприменительная практика все-таки не может строиться на догадках о том, что «предполагал» законодатель при разработке той или иной нормы.

Тем не менее, считаем, что имеет право на существование и второй подход, согласно которому с 26 февраля 2018 г. анализируемые положения ст. 9 Закона «Об экономической несостоятельности (банкротстве)» должны применяться по-прежнему. Тем более в ситуации, когда есть все основания признать указанные нормы в качестве специальных по отношению к общим нормам подп. 5.6 п. 5 Декрета № 7.

Для выбора второго подхода необходимо лишь признать в рассматриваемой ситуации равную юридическую силу норм Декрета № 7 и Закона «Об экономической несостоятельности (банкротстве)». Точнее, не делая этого формально, указать, что положения подп. 5.6 п. 5 Декрета № 7 не затрагивают действия специальных норм, регламентирующих привлечение к субсидиарной ответственности по долгам юридического лица, находящегося в процедуре экономической несостоятельности (банкротстве), в особых случаях (специально предусмотренных в законодательных актах).

Это, мы считаем, может сделать и Верховный Суд. Достаточно лишь признать необходимость применения ст. 9 Закона «Об экономической несостоятельности (банкротстве)» и после вступления в силу подп. 5.6 п. 5 Декрета № 7.

Опубликовано в журнале «Промышленно-торговое право», 2018, № 4