С мая 2017 года правовой статус судебных исполнителей, их компетенцию, условия и порядок исполнительных действий регламентировали новые НПА — Закон о судебных исполнителях и Закон об исполнительном производстве. Они стали своего рода продолжением судебной реформы 2014 года, которая непосредственно коснулась и органов принудительного исполнения — изменилась их подчиненность.

Цель изменений — повышение статуса органов принудительного исполнения и содействие исполнению исполнительных документов. Можно сказать, что все ждали изменений с замиранием сердца, надеясь, что они будут способствовать скорейшему исполнению исполнительного производства, а значит, получению взыскателем денежных средств. И если представители юридических лиц (юристы) еще могут разобраться в вопросах принудительного исполнения, то как быть физическим лицам — загадка.

Безусловным положительным новшеством стало введение банка данных исполнительных производств. Согласно
ст. 8 Закона об исполнительном производстве этот банк уже работает на портале Минюста. С его помощью можно составить примерную картину платежеспособности контрагента, посмотреть количество его взыскателей, что, безусловно, важно уже на стадии заключения сделки.

Самые большие ожидания были связаны с возможностью ограничить права на выезд из Республики Беларусь должностных лиц должника — юридического лица. До принятия Закона об исполнительном производстве суд мог использовать такое ограничение лишь для должника — физического лица или ИП. Данная мера была необходима ввиду ограниченного перечня рычагов воздействия на тех, кто имеет право принимать решения, касающиеся деятельности юридического лица.

Вместе с тем ожидания не оправдались — на практике случаи ограничения в праве на выезд должностных лиц скорее исключение из правил. В практике автора не было ни одного случая, когда суд стал на сторону взыскателя.

Пример
Экономический суд выдал определение о судебном приказе о взыскании с ЧУП «А» денежных средств в пользу ООО «К». Попытка получить их посредством списания со счета должника (выставление платежного требования) результатов не дала. Взыскатель отозвал исполнительный документ из банка и направил в орган принудительного исполнения.
Судебный исполнитель в рамках возбужденного исполнительного производства получил из регистрирующих органов ответ об отсутствии у ЧУП «А» имущества. Проверка имущественного положения должника по месту нахождения также не увенчалась успехом — ни по юридическому, ни по фактическому месту имущества у ЧУП «А» не было. При этом его должностные лица откровенно не предпринимали никаких усилий для погашения долга. Более того, оно учредили новое юридическое лицо, которое осуществляло аналогичную деятельность.
По ходатайству взыскателя судебный исполнитель внес в суд представление об ограничении права выезда за пределы Республики Беларусь директора и одновременно учредителя ЧУП «А». В ограничении данного права суд отказал, аргументируя тем, что судебный исполнитель не принял достаточных мер для взыскания задолженности.
В этой ситуации и у взыскателя, и у судебного исполнителя возник риторический вопрос: что еще можно было предпринять?

Еще одна проблема — обязанность сторон представлять судебному исполнителю информацию и сложности в получении информации от судебного исполнителя.

С мая 2017 года законодатель ввел обязанность представлять судебному исполнителю информацию о частичном или полном исполнении исполнительного документа не позже дня, следующего за днем исполнения <*>. Раньше стороны должны были представлять такую информацию по требованию судебного исполнителя.

Одновременно с этим физических лиц полностью лишили возможности получить бесплатно в письменном виде информацию о ходе исполнительного производства. Раньше такой возможности не было лишь у юридических лиц.

Согласно ст. 9 Закона об исполнительном производстве информацию об исполнительных производствах в отношении должника, об установленных для него и его имущества ограничениях (что и является информацией о принятых судебным исполнителем мерах) можно получить только при уплате госпошлины.

Представляется, что законодатель несколько переоценил реалии деятельности судебных исполнителей: только в случае их неукоснительной и оперативной работы у взыскателей нет необходимости требовать информации, касающейся взыскания.

Нам сложно представить, что взыскатель — физическое лицо или представитель юридического лица, находящийся, например, в Минске, станет ездить в отдел принудительного исполнения в Могилев или наоборот, чтобы ознакомиться с мерами, предпринятыми судебным исполнителем в рамках исполнительного производства. При этом установленные на сайтах отделов принудительного исполнения графики приема судебных исполнителей по телефону не всегда соблюдаются.

В случае отсутствия судебного исполнителя (в связи с отпуском, по болезни и т.д.) информацию получить невозможно, да и дозвониться в единственный день, когда у взыскателей есть такая возможность, проблематично. При этом в некоторых областях сложилась практика не предоставлять взыскателю информацию из баз данных по телефону, объясняя установленным запретом. В результате взыскатель не может получить информацию о наличии у должника имущества, расчетных счетов или номер своей очереди в ряду взыскателей.

Таким образом, получив исполнительный документ и направив его на принудительное исполнение, взыскатель вынужден нести дополнительные убытки.

К сожалению, приходится констатировать, что с точки зрения взыскателя лучше не стало. Несмотря на то что расширился перечень мер принудительного исполнения, на практике они не всегда применяются. Отсутствие обязательных сроков для принудительного исполнения сделало процесс взыскания бесконечным, а невозможность получить информацию о ходе исполнительного производства — загадочным.